В 1638 году в Голландии был тайно издан трактат Галилея: «Беседы и математические доказательства, касающиеся двух новых отраслей науки, относящиеся к механике и местному движению», где были сформулированы многие принципы новой/современной науки.

Так каков же в точности образ науки в представлении Галилея? Какие её характеристики можно извлечь из его опытов и философско-методологических размышлений?

1⃣ Прежде всего наука, по Галилею, уже не знание на службе у веры; у них различные задачи и основы.
Священное Писание несёт послание о спасении души, и в его функции не входит определять «устройство небес и звёзд».
На основе разных целей (спасение души — для веры, познание — для науки) и различия в способах формулирования и восприятия (для веры — авторитет Писания и ответ человека на открывшееся ему послание; для науки — чувственный опыт и необходимые доказательства) Галилей разделяет научные суждения и суждения веры.
«Мне кажется, что в размышлениях о природе оно [Писание] не играет важной роли» ©

2⃣ Если наука независима от веры, тем более она должна быть независима от всех тех земных оков, которые — как вера в Аристотеля и слепая привязанность к его высказываниям — мешают её развитию.

«И что может быть постыднее, чем слышать во время публичных диспутов, как один зажимает рот другому, когда идёт речь о доказанных заключениях, текстом, нередко написанным по совсем другому поводу. […] Но, господин Симплиций, выдвигайте доказательства, ваши или Аристотеля, а не цитаты и не голые авторитеты, потому что наши диспуты касаются мира чувственного, а не бумажного» (© Сальвиати в «Диалоге о двух главнейших системах»).

3⃣ Наука независима от веры, она не имеет ничего общего с догмой, представленной аристотелевской традицией. Это, однако, не означает для Галилея, что традиция опасна сама по себе. Она опасна, когда вырастает до догмы, неконтролируемой, а следовательно, неприкосновенной.

«Я не говорю, что не надо слушать Аристотеля, наоборот, я приветствую обращение к этому учению и его тщательное изучение и лишь осуждаю слепое принятие любого его высказывания, без каких бы то ни было попыток найти другие объяснения, принятие его как нерушимого установления; такая крайность влечёт за собой другую крайность, отбивает стремление понять силу доказательств» ©

Именно так случилось с одним последователем Аристотеля, который (зная из текстов Аристотеля, что нервы исходят из сердца) при одном анатомическом вскрытии, устроенном, чтобы опровергнуть эту теорию, вздохнул: «Вы показали мне это столь очевидно, что, если бы Аристотель не утверждал обратного, а именно, что нервы растут из сердца, пришлось бы признать увиденное верным».

В своём споре с догматиками, бумажными последователями Аристотеля, Галилей обращается именно к Аристотелю: «сам Аристотель противопоставляет чувственный опыт всем рассуждениям»:
«Я не сомневаюсь, что если бы Аристотель жил в наше время, он переменил бы мнение. Это с очевидностью проявляется в самом ходе его рассуждений: когда он пишет, что считает небеса неизменными и т. д., потому что не видно, чтобы какая-нибудь новая вещь возникла там или отделилась от старых, тем самым он неявно дает нам понять, что если бы он увидел какое-то из этих явлений, то имел бы противоположное мнение и предпочёл бы данные чувственного опыта привычному рассуждению» ©

Галилей хочет очистить дорогу молодой науке, от авторитаризма удушающей традиции как эпистемологического препятствия, блокирующей научное развитие.

4⃣ Независимую от веры науку Галилей воспринимает в духе реализма. Как и Коперник, Галилей рассуждает не как чистый математик, а как физик. Другими словами, наука, по мнению Галилея, — не набор инструментов, полезных для составления прогнозов; она, скорее, даёт истинное описание действительности: сообщает нам, «как перемещается небо». Как говорилось выше, суть конфликта между Галилеем и церковью коренится главным образом именно в реалистской концепции науки.

5⃣ Но наука может дать достоверное описание действительности, достигать объектов и быть объективной только при условии, что она в состоянии проводить фундаментальное различие между объективными и субъективными качествами тел — при условии, что она описывает объективные качества тел как количественные и поддающиеся измерению (доступные общественному контролю) и исключает человека с его субъективными свойствами.
Короче: цвет, запах, вкус и т. д. — это субъективные качества; их нет в объекте, а есть только в воспринимающем субъекте, как щекотка — не в пёрышке, а в чувствующем её субъекте. Наука объективна, потому что она интересуется не субъективными свойствами, меняющимися в зависимости от воспринимающего их человека, но теми характеристиками предметов, которые, будучи доступны исчислению и измерению, одинаковы для всех. Наука не стремится к скрытой сущности природных субстанций.

«Выявление сущности я считаю столь же невозможным и тщетным как в отношении близких элементарных субстанций, так и далеких небесных; и мне кажется, что я в равной степени не могу постигнуть сущности Земли, как и Луны, элементарных облаков и пятен на Солнце» ©

Итак, ни субъективные качества, ни сущность вещей не составляют объекта науки. Последняя должна удовлетвориться «постижением некоторых их проявлений»; так, например, «если тщетны попытки исследовать сущность солнечных пятен, это не значит, что некоторые их проявления — такие, как место, движение, форма, величина, светонепроницаемость, изменчивость, возникновение и исчезновение не могут быть изучёны» ©

6⃣ Кульминационная точка мысли Галилея — такая наука о действительности, объективная и доступная измерениям, возможна потому, что книга природы «написана языком математики».

Источник: Джованни Реале и Дарио Антисери, Западная философия от истоков до наших дней, Том 3, Новое время, СПб, «Петрополис», 1996 г., с. 124-129 + Викентьев И. Л.